Автор Тема: еп. В. Кинешемский "Беседы на евангелие от Марка"  (Прочитано 3987 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Аристарх Павеззи

  • Сообщений: 108
.........Достигнув подошвы горы Елеонской и перейдя неболь­шой Кедронский поток, Господь с учениками вошел в нахо­дившийся здесь Гефсиманский сад. Это было уединенное ме­сто, тихий укромный уголок, где Спаситель любил бывать для молитвы и для задушевных бесед с учениками. Неудиви­тельно, что Он направился именно сюда. Перед грозной ми­нутой надвигающейся смерти, перед решительным моментом Своей жизни и Своего служения необходимо было укрепиться духом, собрать все Свои душевные силы, а это можно было сделать только в молитве, в мистическом единении с Вечным Небесным Отцом. В течение всей Своей земной жизни в этой молитве к Отцу Спаситель черпал укрепляющую силу. Он всегда жил в Отце, Его волю творил, Его поручение испол­нял. Вполне естественно, что и теперь, в тяжелую минуту предсмертной тоски и борения, Он в Нем ищет опоры и ук­репления. Гефсиманский сад, удаленный от городской су­толоки, был самым подходящим местом для последней ти­хой, уединенной молитвы.

Войдя в сад, Господь оставил Своих учеников у входа и взял с Собою только трех, самых близких и любимых, Пет­ра, Иакова и Иоанна, бывших некогда свидетелями Его славного Преображения. На них можно было положиться. Их вера в Спасителя была крепче, чем у других, и их не соблазнила естественная человеческая слабость любимого Учи­теля, когда Он в предчувствии близких ужасных страданий начал ужасаться и тосковать.

Душа Моя скорбит смертельно, — сказал Он им, -- по­будьте здесь и бодрствуйте. И, отойдя немного, пал на зем­лю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей; и говорил: Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты.

Что переживал в эти минуты Спаситель и отчего Он ужа­сался и тосковал? Отчего смертельно скорбела душа Его?

Несомненно, пред Ним вставала картина предстоящей страшной казни... Голгофа... крест... мучительная смерть...

Но даже и эта мрачная картина вряд ли могла взволно­вать до такой степени и угнетать душу Того, Кто всю жизнь готовился к смерти как к заключительному моменту служе­ния и в этой смерти видел залог будущего творчества и побе­ды. Что-то еще другое должно было волновать Спасителя, вызывая в душе Его тоску и борение.

Чтобы понять тайную причину этих душевных страда­ний, необходимо помнить, что Господь взял на Себя все гре­хи человечества. Чем выше и чище душа человека, тем му­чительнее переживает она всякий сознанный грех. Эти муки и томление от сознания греха даже для нас бывают порой нестерпимы. Какова же должна была быть туга и тоска пра­ведной безгрешной души Богочеловека, принявшей в себя не один какой-либо грех, а все безграничное море зла, накопив­шегося в истории человечества! Все преступления прошлого, настоящего и будущего с их невероятной жестокостью,  вся грязь сладострастия, вся низость лжи и предательства, вся гнусность порока, все, что когда-либо осквернило самые со­кровенные уголки многострадальной земли - - все это пере­живалось теперь Спасителем со страшной силой отвращения, ужаса и невыразимой скорби за падшего человека. Душа Моя скорбит смертельно,  — сказал Он, и скорбь эта была так всеобъемлюща и неизмеримо глубока, что ее не  могли постигнуть и вместить даже довереннейшие ученики. Гефсиманская чаша, о которой молился Господь и которую подал Сыну Своему Отец, — эта "чаша всех беззаконий, нами соде­янных, и всех казней, нам уготованных, которая потопила бы весь мир, если бы Он Един не воеприял, удержал, иссу­шил ее. ...Все сии потоки беззакония сливались для Иисуса в единую чашу скорби и страданий... (Филарет, митрополит

Московский). Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни... наказание мира нашего было на Нем. Так предска­зывал еще пророк Исайя (Ис. LIII, 4-5). Несомненно, в этом и заключалась первая и, может быть, главная причина смер­тельной скорби, пережитой Спасителем в Гефсимании.

Кроме того, есть основание думать, что в эту минуту, когда полное спокойствие невозмутимого духа и вся сила ре­шимости необходимы были Господу Иисусу для того, чтобы не поддаться человеческой слабости и не отшатнуться в ужа­се от последнего заключительного шага, который должен был увенчать весь подвиг Его страдальческой жизни, -именно в этот момент все силы ада восстали против Него, стараясь сбить Его с пути, предопределенного в Божествен­ном Предвечном Совете, и заставить отступить от этого ко­нечного шага. Это был момент безгранично тяжелого и опас­ного искушения, последняя борьба Спасителя с сатаною, борьба внутренняя, незримая, в тайниках души, но страшная в своей напряженности.

"Безумец! — шептал коварный голос искупителя. - - Что хочешь Ты делать и на что Ты решился? Понимаешь ли Ты весь ужас того, что Тебя ожидает, и рассчитал ли Ты Свои силы: ясно ли представляешь Ты Себе те страдания, на ко­торые Ты идешь, их нечеловеческую силу, 'невыносимую боль и муку? Легко об этом думать, когда все это — только лишь в будущем, в мысли, в воображении! Но испытать на деле!.. Знаешь ли Ты, что это такое?

Вот, как разбойника, окружают Тебя грубые солдаты и служители синедриона с мечами и кольями. Они возьмут Тебя и свяжут, и впервые почувствуешь Ты боль впившихся в тело, туго затянутых веревок и эту невыносимую судорогу онемевших и затекших членов, которые нельзя расправить и вытянуть по желанию. Среди улюлюкающей и насмешливой толпы поведут Тебя на суд, как злодея, |как бродягу больших дорог, захваченного глухой ночью на месте преступления.

Вот поставят Тебя пред судом первосвященническим, пред судом лжецов и клятвопреступников, которые уже давно за­были, что такое правда. Какое им дело до правды! В их серд­це только злоба и мщение! Кругом не увидишь Ты ни одно­го приветливого лица, ни одной ободряющей улыбки, ни одного сочувственного взгляда! На этих хмурых, злых ли­цах уже заранее написан Твой смертный приговор. И когда продажные лжесвидетели будут обливать Тебя,.грязью клеве-
ты и лживых обвинений, Ты принужден будешь молчать, по­тому что ни одному Твоему слову все равно не поверят. Ведь им не нужно Твое оправдание. Им нужна Твоя смерть. Они сами прекрасно знают, что то, что они делают, называется не судом, а судебным убийством невинного человека, и что они не судьи, а разбойники, трусливо спрятавшиеся под маской судей и из боязни народа и власти желающие придать заду­манному ими убийству вид судебной законности. Но что до того?! Для них позволительно и хорошо все, что только слу­жит к достижению их гнусных целей!

« Последнее редактирование: 21.03.2008, 23:34:14 от Аристарх Павеззи »

Оффлайн Аристарх Павеззи

  • Сообщений: 108
А эта толпа пресмыкающихся прислужников, которые со­всем не понимают, в чем дело, и ищут только случая угодить своим господам! Они знают только одно, что в их власть от­дан беззащитный человек, который неприятен их повелите­лям, и что всякая жестокость, всякая злобная выходка, са­мая бесчеловечная, направленная против Него, останется без­наказанной и может лишь вызвать милостивую улыбку их господ. И разнуздываются жестокие инстинкты, начинаются побои. Вот тяжелая, жестокая рука с размаху опускается на Твое лицо, и сразу ошеломляет боль и сила удара. А там еще новые удары, еще сильнее, еще больнее.

Они свирепеют все больше и больше, они пьянеют от сво­ей жестокости, не встречающей отпора, и вид беззащитного страдальца, молчаливо, кротко, без упрека переносящего их удары и издевательства, только возбуждает их бешенство. Они плюют Тебе в лицо, закрывают Тебе глаза и, ударив по щеке, с злобной насмешкой спрашивают: "Угадай, кто Тебя ударил?"

Смотри дальше: вот новый суд над Тобою — суд римско­го проконсула. Да, римский суд славится своею законнос­тью, но эта законность не для Тебя. Можно ли соблюсти за­конность, можно ли .правильно вести судебное разбиратель­ство в этом море беснующихся людей, в этом вихре слепой, нерассуждающей ярости?! Взгляни на эти возбужденные лица, вспотевшие от духоты и давки, на эти взлохмаченные космы черных волос, слипшихся от пота, на эти выкатившие­ся из орбит, горящие ненавистью глаза, в которых уже не осталось ни мысли, ни человеческого чувства, а только бе­зумная злоба. Взгляни на этот лес поднятых костлявых рук со скрюченными пальцами, которые готовы, кажется, взять Тебя за горло и задушить, на эти открытые пасти, сведенные судорогой хриплого крика. Ты слышишь этот вой и рев?

Слышишь, что они кричат?.. "Распни, распни Его!" И это те, которые еще так недавно восторженно кричали Тебе: "Осанна!" Что сделалось с ними? Откуда эта ненависть,, эта бешеная злоба?! За что? Что сделал Ты им дурного? За какое доброе дело Твое они так возненавидели Тебя и требую! Твоей крови?

Ненависть всегда тяжела для чуткой души, для любяще­го сердца. Но такая слепая, беспричинная ненависть, кото­рую нельзя умиротворить никакими оправданиями, никаки­ми силами кротости, смирения и любви, такая ненависть ужасна. А когда ею загораются люди, облагодетельствован­ные Тобою, люди, за которых Ты готов душу положить, тог­да она становится почти непереносимой.

И вот пресловутый римский суд, гордящийся своею за­конностью, после немногих жалких попыток соблюсти хотя бы некоторый вид судебного разбирательства и сохранить хотя бы наружное свое достоинство, отступает позорно пред этим бешеным напором криков, угроз и яростного возбужде­ния. Ты осужден на бичевание. А Ты знаешь, что это такое? Видал ли Ты когда-нибудь этот римский кнут с костяшками и железными когтями для наказания преступников? Каж­дый удар рассекает кожу и вырывает клочья  живого мяса, оставляя глубокие рубцы и раны, не затягивающиеся и не зарастающие в течение всей жизни.

Но им, Твоим мучителям, этого мало. Жестокость пытки они усиливают издевательством и насмешками. Они одевают Тебя в старую рваную багряницу, которая должна изобра­жать царскую порфиру, ибо в их глазах Ты  самозванец, объявивший Себя царем Иудейским. Вместо -скипетра они вкладывают в Твои руки простую палку, а вместо царской короны надевают на голову венок из терна. Рри кланяются Тебе: "Радуйся, царь Иудейский!" - и вместе д;этим насмеш­ливым приветствием Твоим же скипетром они;  бьют Тебя по Твоей короне, по терновому венку, отчего десятки колючих игл острыми жалами впиваются в Твое чело и капли горячей крови тонкими струйками бегут по лицу!

Наконец — приговор суда, возмутительный, несправедли­вый: "Да будет распят!" На Тебя, избитого, измученного на­валивают тяжелый крест, на котором совершится Твоя казнь. И сгибаясь, спотыкаясь и падая под этою непосиль­ною тяжестью, Ты должен нести его по пыльным улицам, среди злобно-торжествующей, зубоскалящей толпы на место Твоих смертных страданий.

И вот, конец... Мучительный, тяжелый, невыносимый. Позорная казнь через распятие, которой подвергают прови­нившихся рабов и муки которой Ты не можешь даже вообра­зить Себе. Острая боль от гвоздей, пронзивши руки и ноги в самых чувствительных местах; боль мускулов и сухожи­лий, разрывающихся под тяжестью висящего на них тела; жгучая боль воспаленных гангреной, точно огнем горящих, страшных рваных ран... Нет, представить это невозможно... А эта невыносимая, глухая, сосущая тоска около сердца от прилива крови, эта судорога, сводящая пригвожденные чле­ны, эта нестерпимая, палящая предсмертная жажда!..

Подумай, куда Ты идешь и на что Ты решился? Хватит ли у Тебя сил на то, чтобы вытерпеть все это до конца? А если нет? О, каким позором покроешь Ты Свое дело, если в последнюю минуту дрогнет Твоя решительность, Ты усту­пишь человеческой слабости и изменишь тому, для чего жил и чему служил! И как правы будут Твои слабые ученики, усомнившиеся в своем Учителе и разбежавшиеся от Него при первом тяжелом испытании! Так не лучше ли уступить заранее или даже не уступить, а только немного уклониться в сторону, уклониться от мук, уклониться из осторожности, из благоразумия, из желания пользы Твоему же делу?!

И для кого страдать? Кого Ты думаешь спасать? Этих беснующихся людей, которые осудили Тебя на распятие? Этих лжецов, этих клятвопреступников, которые оболгали Тебя? Этих злобных безумцев, которые уже за одну пропо­ведь любви возненавидели Тебя? Да разве они стоят того? Разве стоят они хоть одной капли невинной крови, одного вздоха, вырванного мучением за них страдающего человека? О, нет... Они не заслужили этого, и благодарности не жди от них. Оставь их в покое! Оставь это свиное бесноватое стадо! Ведь все равно: их нельзя спасти... Они скорее бросятся с кру­тизны в пучину на верную гибель, но за Тобой они не пойдут...

« Последнее редактирование: 21.03.2008, 23:37:10 от Аристарх Павеззи »

Оффлайн Аристарх Павеззи

  • Сообщений: 108
Ты скажешь: не все такие! О, все! Весь род человеческий таков. Даже Твои любимцы, Твои ученики! Поди, посмотри на них: что они делают и как они исполняют Твою просьбу побыть и бодрствовать с Тобою! Они знают, что Тебе сейчас невыразимо тяжело и так нужна их поддержка, их молитва, их сочувствие! Но поди, взгляни на них: как они бодрству­ют с Тобой и как молятся за Тебя!"

И Спаситель вставал и тихой походкой измученного, страдающего человека шел к ученикам.

Великий Боже! Неужели искуситель прав? Да, они спят крепким сном, спят в такую страшную минуту,!..

Симон! — слышится тихий, печальный голос, в котором, как дрогнувшая струна, звенит кроткий упрек, — ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна.

И снова Господь шел молиться, снова склонял колена, и снова звучал голос искусителя.

"Вот Ты видел их теперь?.. И ведь это лучшие, самые из­бранные, самые преданные Тебе... Подумай только: могут ли продолжать Твое дело эти слабые, робкие люди, которые не в силах справиться с простой сонливостью даже в такой ре­шающий час? Какие они преемники для Тебя? Во что пре­вратится Твое дело в их руках и что они из него сделают? Ведь для этого нужно геройство, нужно непоколебимое му­жество, нужна полная решимость идти на все до конца, идти на пытки, на смерть. И если даже Твои силы |для этого под сомнением, то об этих сонливцах даже и сомневаться не при­ходится. Они не выдержат тяжести возложенного на них служения, и если не изменят трусливо в первых же стычках с враждебным миром, то уж наверное наделают в своей про­поведи столько малодушных уступок и оговорок, что Ты не узнаешь Своих мыслей, Своего учения... А о других людях, о массе человечества и говорить нечего. Они просто не пой­мут Тебя... Схватят несколько Твоих отдельных, необычных по смыслу фраз, запомнят несколько красивых притчей, не­которое время будут носиться с ними, как с волшебным та­лисманом, способным изменить и улучшить жизнь, но жить по Твоим заповедям даже и не подумают, ибо это трудно... А когда увидят, что одна декламация христианских истин не в силах еще создать для них рай на земле (непременно на , земле!), они отвергнутая от Тебя и объявят христианство не­удавшимся... Пойми, что среди таких последователей, среди слабых людей века сего Твое дело совершенно невозможно, и если даже Ты сумеешь пройти Свой крестный путь до конца, то они не смогут идти за Тобой, изнемогут, не устоят в борь­бе и изменят... Не для них Твой путь, узкий путь страданий и горя!

Посмотри: Ты совсем один! Никого за Тобой! Твои учени­ки спокойно спят и почивают... Во враждебном мире собира­ется против Тебя гроза... Ты оставлен всеми,даже Отцом!.

Небо заключилось пред Тобой! И весь ад против Тебя! Остано­вись, безумец! Ты идешь на верную гибель, бесполезную, бес­цельную, никому не нужную!

Да, не нужную!.. Ты ошибся и выбрал неверный путь! На страдания, на позор во имя сомнительных благ будущего века никто за Тобой не пойдет. Кому это надо? Никто не хо­чет страдать. Люди хотят только наслаждаться. В Своем страдальческом венце Ты неизбежно останешься одиноким, и никто не назовет Тебя Своим вождем! Подумай, какой же смысл в Твоем подвиге? Ведь Тебе надо, чтобы люди шли за Тобой, иначе, как можешь Ты спасти их?

 Помнишь, когда-то я указывал Тебе другие пути, но Ты неразумно отверг их. Я указывал Тебе путь земных благ, путь славы, пусть власти... О, тогда за Тобой двинулись бы миллионы! Помнишь? Ну, конечно, Ты не забыл... Не мог забыть. Эта мысль всегда преследовала Тебя и горьким ядом сомнений отравляла Твою жизнь и Твое служение. Теперь скажи: разве я не был прав? Пересчитай Своих искренних последователей, которые пойдут за Тобой везде. Много ли их? И нет никаких оснований думать, что дальше, после Твоей смерти будет иначе! Поверь мне: только единицы, маленькая горсточка таких же сумасшедших энтузиастов, как Ты, будут Твоими. И стоит ли за это отдавать жизнь! За эту горсть!..

Такая великая идея - - и такой ничтожный результат! Разве это не провал? И все лишь потому, что Ты не послу­шал меня и выбрал неверный путь!

Но есть еще время поправить дело: откажись от страда­ний! Страдания безрезультатны, страдания ради страданий без всякой действительной пользы для Тебя и для людей! Пусть это благородно, но кому и зачем это нужно? Откажись же от этого, безумец! Тебе стоит; только пожелать, и двенад­цать легионов ангелов защитят Тебя и закроют от всякой опасности! Отчего же этим не воспользоваться?

И главное: если бы Твои страдания были неизбежны! Если бы они надвигались на Тебя с неумолимостью рока и с принудительностью не зависящей от Тебя силы, от которой нельзя и некуда скрыться! Тогда, конечно, не оставалось бы ничего другого, как принять их, как неизбежный крест, признать в них волю Отца и подчиниться ей с покорнос­тью... Но, ведь Ты даже не знаешь наверное: есть ли на то воля Отца! Ведь Ты идешь на смерть добровольно! Ведь это Твое собственное хотение, Твой выбор! И кто знает: не отвергнет ли Отец Твою ненужную жертву, не оставит ли Тебя за то, что так самонадеянно Ты бросаешь вызов судьбе!

Одумайся же... Еще есть время: скройся. Не надо защи­ты, не надо борьбы. Просто скройся, уйди из этого места... Твой Отец не осудит Тебя за то, что Ты внял голосу благора­зумия! Уйди из Иерусалима, из Иудеи, и Ты будешь жить еще многие годы на пользу Своего великого дела и на благо­словение людям. Ты им нужен и Ты не должен их покидать! Скройся сейчас и Ты еще долго будешь их учить, исцелять, успокаивать труждающихся и обремененных,, вносить счас­тье и свет в их тяжелую, безрадостную жизнь... Скройся, уйди! Но спеши, потому что это место известно предателю, и толпа архиерейской челяди уже идет сюда, чтобы взять Тебя. Еще несколько минут, и будет поздно!.."

Так шептал искуситель, и в смертельной тоске, в невыра­зимой муке сомнений и колебаний молился Спаситель!

Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя! (Мф. XXVI, 42).

Чем тяжелее и напряженнее была внутренняя борьба, тем прилежнее Он молился, и был пот его, как капли крови, падающие на землю.

И горячая молитва совершила свое чудесное действие. Явился ему ангел с неба и укреплял Его. Рассеялись тучи сомнений, кончилась нерешительность, прекратилась невы­разимая мука колебаний. Надежда на помощь Отца не изме­нила. Прямой, ясный, понятный путь лежал перед очами, и твердой уверенной стопой вступил на него Спаситель. Он знал теперь, что другого пути нет, что путь креста и страда­ний - - единственный верный путь, ведущий к цели. Знал также, что такова воля Отца и что не самонадеянно искушает Он Рога, но смиренно исполняет долг Сыновнего послушания.

Выбор пути определился окончательно. В человеческом сознании Господа выковалось последнее, непреклонное реше­ние. Совершился великий момент в деле нашего спасения.

Когда Господь приходит к спящим ученикам в третий разу в Его словах чувствуется уже спокойная уверенность и решимость, свободная от сомнений.

Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот приблизился пре­дающий Меня.
« Последнее редактирование: 21.03.2008, 23:36:55 от Аристарх Павеззи »

Оффлайн Аристарх Павеззи

  • Сообщений: 108
Всем рекомендую этот труд.  :-*

http://vivanik.narod.ru/kniga/1-51.htm
« Последнее редактирование: 21.03.2008, 23:36:44 от Аристарх Павеззи »

Оффлайн Лиза

  • Сообщений: 232
Сильно написано.

Оффлайн Кирилл

  • Сообщений: 429
    • Православный

 

Пожертвования на работу форума "Православное кафе 'Миссионер'"
можно отправлять по приведенным ниже реквизитам"

R412396415730
E210633234893
Z101437155470

41001985760841



Рейтинг@Mail.ru